Пытки и казни украинских военнопленных: система, а не эксцесс

Тело вернули в феврале 2025-го. В графе морга Винницы записали: «неопознанный мужчина». Только в апреле, после экспертизы, стало ясно — это Виктория Рощина, украинская журналистка, 27 лет, которая поехала на оккупированные территории писать про людей и не вернулась. У тела не было глаз. Не было мозга. Не было части гортани. Подъязычная кость — сломана. На стопах — следы, похожие на ожоги от тока. Причину смерти установить не смогли: как её установишь, если у покойницы вырезали орган, который мог бы всё объяснить.

Это не сбой системы. Это и есть система. Управление ООН по правам человека 10 августа 2026 года сообщило Совбезу: из 910 опрошенных украинских военнопленных пытки или жестокое обращение подтвердили больше 95%. Не «часть». Не «отдельные случаи». Девяносто пять процентов.

Дальше — цифры, документы, фамилии. Кто считает, как считает и почему три ведомства называют три разных числа казнённых.

Счёт, который не сходится

У этой войны нет единого реестра убитых в плену — есть три параллельных подсчёта, и разница между ними сама по себе диагноз.

Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине (УВКПЧ) 29 июня 2026 года подтвердила 129 казней украинских военнопленных с начала полномасштабного вторжения в 2022 году, из них 37 — только за период с середины ноября 2025-го по январь 2026-го, восемнадцатью отдельными эпизодами. Методология жёсткая: 1926 интервью, 180 выездов на места, 48 визитов в места лишения свободы. Верховный комиссар Фолькер Тюрк 3 июля 2026-го добавил Совету по правам человека: с ноября 2025-го российские силы казнили «не менее 20» пленных дополнительно, а почти все из 129 опрошенных освобождённых рассказали о пытках, включая сексуальное насилие.

Офис генерального прокурора Украины считает иначе: 306 украинских военнослужащих, убитых после того, как они сдались или были ранены и не сопротивлялись, — цифра, озвученная начальником профильного департамента Юрием Рудем в мае 2026 года на конференции «Объединённые ради справедливости». Открыто 116 уголовных производств.

Омбудсмен Дмитрий Лубинец в марте 2026-го назвал третью цифру — 337 казнённых по состоянию на конец 2025 года, выше и ооновской, и прокурорской. Три ведомства, три методики, один вывод: счёт идёт на сотни, и он растёт быстрее, чем его успевают проверять.

Оленовка: четыре года без автора взрыва

В ночь на 29 июля 2022 года в бараке исправительной колонии №120 в Оленовке (Донецкая область) держали 193 пленных полка «Азов». Прогремел взрыв. По данным расследования, которое к июлю 2026-го вели украинские журналисты hromadske, от самого взрыва погиб как минимум 41 человек, ещё как минимум 9 — позже, из-за того, что колонийское начальство блокировало медицинскую помощь и затягивало эвакуацию раненых. Итог: 49 опознанных тел, три — до сих пор без имени, больше 140 пострадавших.

Версия России — удар украинской системы HIMARS — была опровергнута ООН ещё в октябре 2023 года. К лету 2026-го украинское следствие отработало и версию с огнемётом, и остановилось на двух рабочих: точное оружие с термобарическим эффектом снаружи или взрывчатка, заложенная внутри барака заранее. Прокурор Тарас Семкив, ведущий дело, сформулировал прямо: «Мы одни» — международной поддержки в расследовании, по его словам, нет.

Официально подозреваемых двое, и оба — коллаборанты, а не российские военные: начальник колонии Сергей Евсюков (предположительно погиб в декабре 2024-го) и его первый заместитель Дмитрий Неелов, который, как считает следствие, скрывается в России или на оккупированной территории. Именно Неелов 15 июля 2026 года попал под санкции Евросоюза — вместе с самим СИЗО-2 в Таганроге. Правозащитная организация МИПЧ передала в Международный уголовный суд ещё десять фамилий — включая Александра Бастрыкина и Сергея Суровикина. Главный вопрос — кто отдал приказ и зачем — спустя четыре года остаётся без ответа. Не потому что искать некому. Потому что искать мешают.

Конвейер: Таганрог — Кизел — Курск — Мордовия

Доклад «Мемориала», опубликованный 8 декабря 2025 года, называет 280 известных мест содержания украинских пленных: 196 — в России, 84 — на оккупированной территории. В январе 2025-го правозащитники впервые с начала войны провели мониторинговый выезд внутрь Украины, чтобы опросить освобождённых напрямую.

СИЗО-2 в Таганроге принял первую партию — 89 пленных — в мае 2022-го; ради этого из изолятора вывезли почти 400 российских подследственных. Здесь пленных подвешивали за ноги, обматывая пальцы оголёнными проводами, били палками и дубинками, доводили пакетами почти до асфиксии, заставляли учить российский гимн. В мае 2022-го от побоев умер гражданин Польши. Осуждённые за эти пытки к 2026 году — единицы, а вот пленные, прошедшие через изолятор, названы поимённо в расследованиях: Александр Максимчук, Николай Кравчук из «Азова», Артём Середняк, похудевший за год с 82 до 60 килограммов. Осенью–зимой 2024-го, по данным расследования «Медиазоны», большинство пленных вывезли в другие изоляторы Ростовской области.

Дальше — СИЗО-3 в Кизеле, Пермский край: с сентября 2024-го держит десятки украинцев, в правозащитной среде получил прозвище «второй Таганрог» за жестокость. Здесь в декабре 2024-го умер мэр Днепрорудного Евгений Матвеев. Здесь же, 19 сентября 2024 года, умерла Виктория Рощина.

Курское СИЗО-1 — ещё один узел: сюда после Оленовки в 2022 году свозили пленных, били на утренней и вечерней проверках, поднимали среди ночи, чтобы сорвать сон в фазе глубокого. ИК-10 в Мордовии держала около 300 пленных в одном бараке: «приёмка» — 40 минут непрерывных избиений, собаки, электрошокеры. СИЗО-2 в Галиче, Костромская область: допросы с восьми утра до одиннадцати вечера без выходных, молотки, прижигание ушей зажигалками.

15 июля 2026 года Евросоюз ввёл санкции против СИЗО-2 в Таганроге и пятнадцати человек персонально — за «систематические пытки украинских военнопленных и удерживаемых гражданских лиц», приведшие к смертям, включая гибель Рощиной.

Вика Рощина: тело без ответа

Рощина пропала, работая на оккупированных территориях. Погибла, по данным следствия, 19 сентября 2024 года в заключении в Кизеле. Тело обменяли и вернули в феврале 2025-го — но как «неопознанное». Официально о личности объявили только 24 апреля 2025 года, когда расследование, которое провели «Важные истории» вместе с двенадцатью изданиями из шести стран под координацией французского консорциума Forbidden Stories, а также фильм «Слідство.Інфо» «Останнє завдання Віки», сопоставили данные судмедэкспертизы с материалами дела.

Что нашли эксперты Офиса генпрокурора Украины: множественные ссадины и кровоизлияния, сломанное ребро, повреждённая и сломанная подъязычная кость — характерный признак удушения, — следы, похожие на электроожоги на стопах, крайнее истощение (по данным документального фильма — до 30 килограммов). И отсутствие глаз, мозга и части гортани — то есть именно тех тканей, которые чаще всего используют для установления точной причины смерти. Прямую причину гибели установить так и не удалось. Зато удалось установить, что тело вернули изувеченным намеренно.

Это не журналистская метафора «системы», а формулировка из совместного международного расследования: признаки пыток и жестокого обращения — многочисленные.

Обмен как разменная монета

С начала полномасштабной войны, по словам Владимира Зеленского, из российского плена вернули больше 9500 человек. 5 февраля 2026-го вернулись 157 украинцев, 5–6 марта — 502, 26 июня — ещё 160 по формуле «160 на 160», включая семерых гражданских, годами удерживавшихся незаконно.

Но обмен — это не гуманитарный конвейер, а рычаг давления, который систематически заклинивает. 7 июня 2025 года очередной раунд был сорван: украинская сторона настаивала на обмене по согласованным спискам, а не «вслепую», Киев обвинил Москву в манипуляциях с составом списков. К обмену готовили тяжелобольных, тяжелораненых и тела погибших — планировалось вернуть 500 военнослужащих. К августу 2026-го спор идёт уже в публичной плоскости: 12 августа российская сторона заявляла о готовности обменять 224 осуждённых украинца на пленных из Крыма и ЛДНР, и в тот же день депутат Госдумы обвиняла Киев в «тройном отказе» от обмена — заявление, которое стоит воспринимать именно как позицию российской стороны, а не как установленный факт. Проверить обстоятельства этого конкретного отказа в открытых источниках на момент публикации не удалось.

Обмен тел погибших — отдельный поток: только за 2025 год репатриировано около семи тысяч тел. У каждого тела — своя история, как у Рощиной. Не все её получат.

Статут есть, суда нет

Женевская конвенция III формально запрещает то, что описано выше: пытки, преднамеренное причинение тяжёлых страданий, лишение права на справедливое разбирательство — это грубые нарушения конвенции, влекущие индивидуальную уголовную ответственность. Римский статут Международного уголовного суда в статье 8 прямо относит такие деяния к военным преступлениям. Действующие ордера МУС на арест российских должностных лиц пока касаются другого эпизода — депортации украинских детей (Путин, Львова-Белова) и ударов по энергетике (Шойгу, Герасимов, июнь 2024 года). Отдельного ордера именно за систему пыток военнопленных на момент публикации этой статьи не выдано — и это зафиксированный пробел, а не предположение.

Российская сторона, в свою очередь, регулярно публикует зеркальные истории о пытках российских пленных; ООН 3 июля 2026-го подтвердила: около половины опрошенных российских военнопленных тоже сообщали о жестоком обращении со стороны украинских сил. Этот факт нельзя вычёркивать ради картинки, но он не отменяет разницы в масштабе, задокументированной той же ООН: система против инцидентов.

Что это значит

Система пыток отличается от эксцесса одним признаком — воспроизводимостью. Одинаковые «приёмки» с сорока минутами избиений в Мордовии и в Кизеле. Одинаковые оголённые провода в Таганроге и в Галиче. Одинаковое отсутствие внутренних органов у тел, которые возвращают «неопознанными». Это не совпадения конкретных садистов в конкретных СИЗО. Это протокол, который где-то написан, кем-то утверждён и кем-то же годами не нарушается — потому что нарушать нечего, всё идёт по плану. У Оленовки нет автора взрыва спустя четыре года не потому, что автора невозможно найти. А потому, что находить его некому: прокурор по делу прямо говорит — «мы одни». Пока весь мир считает разными числами одних и тех же мёртвых, конвейер работает дальше. Он не эксцесс. Он расписание.

Требует проверки перед публикацией

[НЕ ПРОВЕРЕНО: конкретные обстоятельства заявленного «тройного отказа» Киева от обмена пленными 12 августа 2026 года — в статье приведено как позиция российской стороны (депутат Госдумы Яна Лантратова), независимого подтверждения или опровержения в открытых источниках на момент публикации найти не удалось]