Курск: как армия, воюющая за чужую землю, потеряла свою

Владимир Лукин, бывший гендиректор «Корпорации развития Курской области», отчитался о бетонных «зубьях дракона» и противотанковых рвах вдоль границы с Украиной. На бумаге — построил. По версии следствия — украл больше 4 миллиардов рублей, а то, что всё же залили в землю, оказалось «не соответствующим нормативам и неспособным выполнять оборонительные функции». В феврале 2026 года прокуратура запросила для него 9,5 года колонии; его заместителям Игорю Грабину и Дмитрию Спиридонову — от 8,5 до 9 лет, подрядчику Андрею Воловикову — тоже 9,5. Отдельное дело МВД, о котором сообщили в сентябре 2025-го, установило, что часть денег на укрепления другого участка границы ушла напрямую на взятки чиновникам — фигуранты украли свыше 152 миллионов рублей через фиктивную строительную фирму, не выполнившую ни метра работ.

6 августа 2024 года украинские колонны прошли именно там, где по документам должны были стоять эти зубья и рвы. За несколько часов передовые группы ВСУ оказались в глубине Курской области. Российское телевидение, по разбору проекта «Настоящее время», в первые дни хранило «почти полное молчание», говоря обтекаемо о «ситуации» и «провокациях» — но не о вторжении. Военные блогеры писали о боях в реальном времени, обгоняя эфир и раскалывая пропагандистский фронт на своих и путающихся в показаниях.

Два года спустя тема так и не стала безопасной. Не потому что Кремль стесняется признавать поражения — он их не признаёт годами. А потому что за этой историей тянется слишком много нитей: украденные миллиарды, брошенные жители, чужие солдаты в чужих могилах и граница, которую по документам закрыли, а по факту — нет.

Зубья дракона, которых не было

Курскую, Брянскую и Белгородскую области с 2022 года готовили к обороне — по крайней мере, на бумаге. На инженерные заграждения выделили миллиарды рублей. Расследование издания Verstka со ссылкой на источники в региональных структурах установило: «никто не готовился к вторжению» — в том смысле, что готовить нужно было боеспособными подразделениями, а не срочниками и пограничниками. Опрошенные изданием военные специалисты указывали: вдоль границы существовало лишь две линии обороны — сама граница и рубеж в 5–10 км от неё, без нормальных «ежей» и «зубьев дракона» там, где они были нужнее всего.

Итог — массовая сдача позиций в первые часы и растерянность региональной власти, которую военное командование, по данным того же расследования, не предупредило вовремя об эвакуации. Источник издания описывал атмосферу так: «сейчас все боятся, что головы полетят» — имея в виду возможные уголовные дела против военных и чиновников. Дела действительно завели — но не против тех, кто прозевал границу, а против тех, кто украл деньги на её укрепление. Курян, оставшихся без домов, эта разница не греет.

Слово, которое выбрал Кремль

9 августа 2024 года председатель Национального антитеррористического комитета, директор ФСБ Александр Бортников ввёл в Курской, Брянской и Белгородской областях режим контртеррористической операции. Формулировка НАК: «киевским режимом предпринята беспрецедентная попытка дестабилизации обстановки в ряде регионов». По закону «О противодействии терроризму» КТО — это «комплекс специальных, оперативно-боевых, войсковых и иных мероприятий» с особыми ограничениями для гражданских: контроль передвижения, досмотры, ограничение связи.

Слово выбрано не случайно. «Вторжение» или «оккупация» означали бы войну на своей территории — то, что официальная риторика три года подряд обещала не допустить. «Контртеррористическая операция» — юридически нейтральный ярлык, применявшийся раньше к Чечне и Дагестану, позволяющий не признавать полноценные боевые действия внутри страны. Спустя почти два года, в марте 2026-го, тот же Бортников на вопрос об отмене режима ответил, что ситуация остаётся «достаточно острой» и отмена не планируется — увязал снятие КТО с ходом операций и формированием «буферной зоны» уже на сумской стороне границы. Режим, введённый как временная мера на время вторжения, действует спустя год после объявленной «победы».

Тысяча квадратных километров и сто тысяч выселенных

По оценке «Новой газеты Европа», собравшей данные к годовщине вторжения, ВСУ на пике заняли около 1250 км² и 92 населённых пункта, включая райцентр Суджу; к концу осени 2024-го под контролем оставалось порядка 800 км². По материалам Meduza годичной давности, за время операции в ней успели поучаствовать около 15 бригад, включая 47-ю механизированную с американскими Abrams и Bradley, снятую с покровского направления.

Гражданское население вывозили спешно. Глава МЧС Александр Куренков доложил Путину, что по состоянию на 22 августа 2024 года из девяти муниципальных образований эвакуировано более 114 тысяч человек, из них свыше 2800 детей. Позже, в октябре 2024-го, РИА Новости сообщало, что порядка 40 тысяч жителей от эвакуации отказались. По данным российских властей, которые приводит «Новая газета Европа», погибли 640 мирных жителей, судьба ещё 330 человек остаётся неизвестной — эти цифры озвучены самой российской стороной и независимым подсчётом не подтверждены. Зеленский называл среди целей операции создание «буферной зоны» на территории России; вице-премьер Ирина Верещук говорила о планах «зоны безопасности» на прилегающей российской территории.

Корейцы, которых сначала не было

Осенью 2024 года Кремль ещё делал вид, что северокорейских военных в Курской области нет. К октябрю это перестало быть тайной: по разным оценкам, с осени 2024-го Россия получила от КНДР от 13 до 15 тысяч военнослужащих. По оценке Reuters (конец апреля 2025 года), потери убитыми и ранеными среди них составили 4700 человек; по оценке Wall Street Journal (август 2025-го) — уже более 5 тысяч. Это оценки самих изданий, сверить их с первоисточником не удалось. Разведка Южной Кореи (NIS) в начале сентября 2025-го, по данным Yonhap, оценила число погибших северокорейцев в около 2 тысяч и сообщила, что Пхеньян готовит переброску ещё 6 тысяч — уже не для штурмов, а для восстановления региона: 5 тысяч строителей и тысяча сапёров, как заявлял секретарь Совбеза РФ Сергей Шойгу.

26 апреля 2025 года начальник Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов, докладывая Путину об итогах боёв, впервые публично поблагодарил северокорейцев напрямую: «Отдельно хочу отметить участие в освобождении приграничных районов Курской области военнослужащих Корейской Народной Демократической Республики», которые, по его словам, «продемонстрировали высокий профессионализм, стойкость, смелость и героизм». А в декабре 2025 года потери подтвердил уже сам Пхеньян: Ким Чен Ын на церемонии встречи 528-го инженерного полка, завершившего 120-дневную командировку в Курской области, сообщил о гибели девяти военных при разминировании и назвал это «душераздирающим», посмертно присвоив им звание Героя КНДР. Это первое прямое признание северокорейской стороной потерь конкретного подразделения — до этого Пхеньян официальных цифр не называл.

От Суджи до Горналя: как выдавливали

Зимой и весной 2025-го подконтрольная ВСУ территория методично сокращалась. 8 марта 2025 года российские подразделения провели операцию «Поток» — переброску штурмовых групп в тыл украинским позициям через магистральный газопровод, что резко ускорило отступление ВСУ из Суджи. 26 апреля 2025 года Герасимов доложил Путину об освобождении последнего населённого пункта — села Горналь — и заявил о завершении операции. Генштаб ВСУ в тот же день это опроверг: заявления «высшего командования страны-агрессора о якобы завершённых боевых действиях в Курской области не соответствуют действительности», подразделения продолжают удерживать позиции в отдельных районах.

Точных цифр потерь с обеих сторон нет и по сей день. Аналитик Conflict Intelligence Team, которого цитирует «Новая газета Европа» к двухлетию вторжения, формулирует так: «потери сторон убитыми и ранеными измеряются десятками тысяч человек», но точные данные неизвестны; по подсчётам той же публикации, российская техника потеряла свыше 600 единиц. Аналитик группы «Информационное сопротивление» Александр Коваленко указывал на противоречивый итог: операция оттянула на себя российскую группировку, выросшую с 10–11 тысяч до 50 тысяч человек, но одновременно лишила Украину резервов, что, по мнению CIT, ускорило потерю Угледара и Курахово.

Граница, которая не закрывается

Победная точка в апреле 2025-го оказалась условной. Курское приграничье живёт под обстрелами и в режиме КТО — том самом, что Бортников отказался снимать год спустя. А с 2025 года логика заработала в обратную сторону: группировка «Север» начала операцию по созданию собственной «буферной зоны» уже на украинской стороне — в Сумской и Харьковской областях. По сводке от 13 августа 2026 года, за сутки на этих направлениях заявлены потери украинской стороны «свыше 200 человек» и более 270 уничтоженных беспилотников — спустя два года после начала истории пограничные бои по-прежнему идут, просто по другую сторону линии.

Именно поэтому тема остаётся токсичной для пропаганды — не из-за одного эпизода, а из-за совокупности вскрытого. Воровство на обороне собственной земли. Растерянность командования, узнавшего о колоннах ВСУ вместе с региональными чиновниками. Зависимость от иностранных штыков — Пхеньяна, о котором два года врали, что его там нет. И то, что происходит с людьми, для защиты которых якобы всё это затевалось.

Что это значит

В августе 2026 года проект «Ветер» и «Новая газета Европа» рассказали о жителях Суджанского района, которые два года выбивают компенсации за разрушенные дома и получают вместо этого предостережения о «недопустимости экстремистских действий» — за участие в митингах. Светлана из посёлка Коренево потеряла дом 10 сентября 2024 года, получила сертификат на компенсацию, а через восемь дней администрация его отменила. «Такая великая Россия, а президент нас не слышит», — сказала она авторам расследования. Владимир из Суджи, у которого пропала без вести мать во время оккупации, а дом снесло до фундамента, говорит прямо: «Власти врут. В Судже не было ни оповещений, ни эвакуаций».

Вот и весь итог. Государство, которое два года назад не смогло защитить собственную границу, потому что деньги на её оборону разворовали свои же чиновники, теперь называет экстремистами тех, кто требует по этим же счетам заплатить. Зубья дракона, которых не было, обошлись Курской области дороже, чем сама операция ВСУ, — они обошлись ей в доверие. И это единственная граница, которую Кремль пока не смог восстановить.