Прайс-лист военкомата: сколько стоит не поехать на войну

22 июля 2026 года Чкаловский районный суд Екатеринбурга дал Владимиру Соколову семь лет строгого режима и штраф 1,35 миллиона рублей. Соколов хотел избежать срочной службы и заплатил за это 675 тысяч рублей: 130 тысяч ушли на поиск нужного врача, 505 тысяч осели у посредника. Травматологу-ортопеду Фёдору Звереву, который вписал в карту несуществующий диагноз, дали три года. Посредникам Евгению Королёву и Михаилу Тактаулову — по пять лет каждому. Итого на четверых — двадцать лет колонии за попытку одного человека не служить один год.

Это не единичный анекдот про жадность и глупость. Это прейскурант. У него есть постоянные позиции, сезонные скидки и оптовые тарифы для тех, кто покупает не справку, а целую жизнь — свою или сына.

Параллельно в Петербурге бывший военком Московского района майор Бабамурат Курбаныязов в феврале 2026-го пообещал контрактнику распределение в часть под Калининградом за два миллиона рублей. Юрист военнослужащего пошёл не в военкомат, а в ФСБ. Купюры оказались меченными, краска — на руках. Суд 7 августа переквалифицировал дело со взятки на покушение на мошенничество и дал четыре года. Сам обвиняемый вину не признал: деньги, говорит, нужны были на лечение сына.

Ниже — не оценка и не слухи, а то, что установлено приговорами, следствием и репортёрами, работавшими с первоисточниками в этом же 2025–2026 году.

Прайс-лист линии фронта

Радио Свобода в материале «Сколько стоит остаться в тылу?», опубликованном 8 февраля 2026 года, привело действующие на фронте расценки со слов самих военнослужащих и их родственников: около 3 миллионов рублей — чтобы не участвовать в штурме, 100–300 тысяч — за отпуск и оформление документов, 100 тысяч — за медицинскую справку. Это цитаты из репортажа, основанного на рассказах родственников погибших и живых военных, а не абстрактная молва.

В отдельном материале, опубликованном тем же изданием в феврале 2026-го со ссылкой на координаторов проекта «Прощай, оружие!» и Conflict Intelligence Team, расценки детализированы шире: 100 тысяч рублей — за медицинскую справку, 150–200 тысяч — за фиктивный больничный или командировку, 100–300 тысяч — за оформление отпуска, медицинских документов или перевода в тыл, а перевод с линии боевых действий или исключение из штурмового подразделения оценивается уже в 700 тысяч — 3 миллиона рублей. Отдельно упомянуты систематические поборы — 10–50% с боевых выплат и компенсаций за ранения.

Структура, которую описывают собеседники Свободы, — не хаотичное вымогательство, а вертикаль: мобилизованный платит лейтенанту, тот делится с комбатом, комбат — с командиром части. Формулировка одного из источников: «Есть огромная коррупционная система внутри армии, которая координируется генеральскими чинами и по цепочке ниже». Это оценка собеседника издания, а не приговор суда, но она совпадает с тем, что показывают уже вынесенные приговоры.

Кто в 2025–2026-м всё-таки сел

26 февраля 2025 года Дзержинский районный суд Оренбурга вынес приговор двум бывшим сотрудникам военкомата. Экс-военный комиссар Северного округа получил 4 года 6 месяцев колонии, штраф 800 тысяч рублей и запрет занимать госдолжности 4 года. Бывший начальник отделения — 6 лет, штраф миллион рублей и такой же запрет. Оба брали деньги за незаконное освобождение оренбуржцев от призыва; второй, по данным следствия, дополнительно передавал взятку врачу-кардиологу за внесение ложных сведений в медицинские документы.

25 июня 2026 года в Воронеже была задержана врач центра военно-врачебной экспертизы облвоенкомата: по версии следствия, она годами брала деньги за внесение ложных сведений в документы призывников. Ей вменяют часть 5 статьи 290 УК — получение взятки в крупном размере организованной группой, до 12 лет лишения свободы, — а также злоупотребление полномочиями и служебный подлог. В материалах того же учреждения фигурирует и отдельный эпизод: один из призывников предлагал сотруднику 280 тысяч рублей.

Екатеринбургское и петербургское дела — из того же ряда 2026 года, только с разными развязками: в одном случае суд оставил статью «взятка» и дал реальный срок всем четверым фигурантам, в другом — переквалифицировал обвинение военкома на мошенничество, и итоговый срок оказался мягче, чем формально предусматривает статья 290 УК за взятку в особо крупном размере (от 8 до 15 лет).

Справка вместо повестки: рынок диагнозов

Военно-врачебная комиссия — не медицинский, а бюрократический орган, определяющий категорию годности. И именно поэтому она стала товаром. Аналитик Transparency International Григорий Машанов ещё в апреле 2023 года описывал в материале для Радио Свобода механику: военный комиссар и призывная комиссия способны «за деньги подготовить различные документы или просто принять незаконное решение» об изменении категории годности. Это его оценка, но подтверждают её именно те дела, что дошли до приговоров в 2025–2026 годах — воронежское, оренбургское, екатеринбургское.

В том же тексте Машанов ссылается на вскрытую к тому моменту схему в университете «Синергия», где было выдано около 800 фиктивных справок для получения отсрочки — случай, ставший символом того, насколько промышленным был поток поддельных диагнозов уже на старте мобилизации 2022 года.

Логика системы проста и цинична: справка дешевле в получении, чем в проверке. Пока военкоматы ведут преимущественно бумажный документооборот — а по наблюдению того же аналитика, к цифровизации призывной системы власти шли годами, — «потерять» личное дело призывника оставалось рабочим вариантом наравне с покупкой диагноза.

Бронь: клуб избранных

Бронь — легальный инструмент, но именно легальность делает её удобной ширмой. Списки предприятий оборонно-промышленного комплекса, дающие право «бронировать» сотрудников от мобилизации, спешно составлял в конце сентября 2022 года Минпромторг — по формулировке Машанова, «по непрозрачным принципам». Его вывод: «Можно только догадываться, кто и в каком объёме получил брони» — и все подобные неясности «можно разрешать коррупционным путём». Это оценка эксперта, но она объясняет, почему параллельно с официальными списками расцвело трудоустройство на фиктивные должности в организациях с правом бронирования — не для реальной работы, а исключительно ради документа.

Механика брони устроена так, что проверить обоснованность конкретного решения почти невозможно постороннему человеку: список составляется предприятием, согласуется с ведомством и утверждается военкоматом без публичной процедуры обжалования отказа. Именно эта закрытость, по оценке Машанова, и создаёт спрос на посреднические услуги — не потому, что бронь физически ограничена, а потому, что попасть в список легальным путём непрозрачно и непредсказуемо.

Карта, пин-код и «обнуление»

Отдельный, самый мрачный сюжет прайс-листа — вымогательство у уже мобилизованных и контрактников. 50-летний москвич Алексей Григорьев подписал контракт в Магадане 6 июля 2024 года, получил единовременную выплату 2,6 миллиона рублей и попал в часть под Донецком, в село Рубашкино. По данным, которые получили от свидетелей его родственники (материал Радио Свобода, декабрь 2025 года), замполит части приказал ему отдать банковскую карту Газпромбанка с пин-кодом. За отказ его избивали палками и лопатой двое суток. Григорьев умер 29 июля 2024 года. Официальное извещение о смерти — с формулировкой «острая левожелудочковая недостаточность» (в другом документе фигурирует «острая коронарная недостаточность») — родственники получили с задержкой в три дня; тело долго не попадало в морг.

В том же материале — показания военнослужащего 6-го гвардейского танкового полка (в/ч 93992) Владимира Дульянинова о систематическом вымогательстве денег под угрозой расправы: переводы на личные карты офицеров, включая лейтенанта с позывным «Даргинец», принудительное изъятие банковских карт и пин-кодов перед боевыми выходами. В той же части зафиксированы случаи так называемого «обнуления» — убийств военнослужащих по приказу командира с позывным «Сумрак», которые исполнял боец с позывным «Заяц»; причастными называют также «Вудмана» и «Борзого». Ещё один эпизод — избиение до смерти солдата на распределительном пункте, куда его отправили за самовольное оставление части: экспертиза выявила травмы от «сильнейшего механического воздействия», но официально смерть объяснили падением с двухъярусной кровати. В 12-м гвардейском танковом полку (в/ч 31985), по свидетельству бывшего военного, систематически изымали паспорта и военные билеты — а затем по ним оформляли кредиты на имя солдат.

Что осталось за скобками приговоров

Юрист Transparency International — Россия Кирилл Горлов оценивает хищения в вооружённых силах РФ «по меньшей мере процентами от ежегодного оборонного бюджета» — то есть десятками миллиардов рублей; это оценка организации, а не установленный факт. А вот официальную статистику силовых ведомств он приводит как данность: рост числа коррупционных уголовных дел, доведённых до суда, составил около 14% за девять месяцев — оговариваясь, впрочем, что цифрой легко манипулировать, переквалифицируя дела из коррупции в мошенничество (именно это, к слову, произошло с делом военкома Курбаныязова). С апреля 2024 года, после ареста замминистра обороны Тимура Иванова, возбуждено 20 уголовных дел, связанных с коррупцией в военном ведомстве.

Все герои этого текста, получившие сроки, — низовое звено: районный военком, врач, посредник. Ни один генерал из системы, которая, по словам юриста профильной антикоррупционной организации, «пронизана коррупцией сверху донизу», не получил приговор за то, что эта система вообще существует и работает как рынок. Судят тех, кто продавал справки в розницу. Тех, кто утверждал прайс-лист оптом, продолжают награждать.

Требует проверки перед публикацией

[НЕ ПРОВЕРЕНО: утверждения о существовании отдельных телеграм-каналов, публично и системно торгующих услугами «бронирования» или уклонения от мобилизации за плату, — обнаружить и проверить в этой сессии конкретную инвестигацию с названиями каналов и суммами не удалось, поэтому явление описано только через задокументированную практику посредников (дело в Екатеринбурге) и общие оценки аналитиков]