Мобилизация, которой нет: облавы, реестр и электронная повестка

В августе 2025-го жителю Тверской области пришло сообщение сразу в двух местах: на телефон эсэмэской и в личный кабинет на «Госуслугах». Повестка. Электронная. Юрист Артём Клыга из «Движения сознательных отказчиков» назвал это первым подтверждённым случаем работы электронного реестра повесток в регионах. Через семь дней после публикации повестка считается врученной автоматически — независимо от того, открывал человек «Госуслуги» или нет. Через двадцать дней после этого — если не явился — запрет на выезд, на регистрацию машины, на кредит, на права.

Это не мобилизация. Формально. Указ Путина №647 от 21 сентября 2022 года никто не отменял — но им давно не пользуются. Вместо него — реестр, штраф, СМС. Тысяча мелких принуждений вместо одного большого. Так тише. И так почти невозможно посчитать, сколько людей в итоге отправили на фронт не по указу, а просто потому, что у них кончились варианты.

Год спустя, в марте 2026-го, житель Калининграда получил уже весь пакет санкций за игнорирование повестки. В июне жителю Красноярска отказали в регистрации продажи квартиры — из-за отметки в реестре. В апреле призывника впервые не выпустили через границу с Беларусью. Система, которую собирали после провала мобилизации 2022 года, наконец заработала. Просто три года спустя и не под тем названием.

Реестр, который наконец заработал

Реестр воинского учёта должен был заработать ещё к 31 октября 2024 года — по прямому поручению правительства. Не заработал. Тестировался с сентября 2024-го в трёх регионах, статус тестового сняли только в мае 2025-го. Первые уведомления пошли жителям Татарстана, Мордовии, Магаданской и Сахалинской областей, Ямало-Ненецкого округа — с июля 2025-го. К концу того же лета, по словам юриста Артёма Клыги, реестр «фактически начал работать» уже по всей стране.

Механизм простой и особенно неприятный именно этим. Повестка появляется на «Госуслугах» — и через семь дней считается врученной автоматически, даже если её никто не открывал. Не явился в военкомат за двадцать дней — закрыт выезд, заморожены сделки с недвижимостью, нельзя получить или обновить права, оформить самозанятость, взять кредит. В выписках при этом систематически нет данных об отсрочках и освобождениях: в реестр попадают и те, кому раньше официально отказывали в призыве по здоровью.

В июле 2026-го Госдума приняла закон, который журналисты окрестили «законом о гражданской смерти» — уже не про воинский учёт впрямую, а про уехавших и осуждённых: заморозка счетов, запрет сделок с имуществом, невозможность получить паспорт или консульскую услугу. Юрист Максим Оленичев советует не попавшим в реестр поторопиться — перевести имущество, получить апостиль, завести второй загранпаспорт. Принцип тот же: не указ, а бюрократическая ловушка, которая захлопывается медленно и почти не обжалуется.

Спортзал, мечеть, общежитие: облава как метод

30 марта 2025 года в фитнес-клубе Spirit Fitness на юго-востоке Москвы людей положили лицом в пол, разделили по «национальному признаку» и потребовали паспорта. Через два дня — повтор в другом филиале. За месяц облавы прошли в Москве, Петербурге, Иркутске и Екатеринбурге: рынок в Химках, чайхана при мечети в Иркутске, строительный рынок в Екатеринбурге. Правозащитница Валентина Чупик оценивает: около трети задержанных мигрантов депортируют именно за отказ подписать контракт.

25 февраля 2025-го в Петербурге на Сенной площади ОМОН проверил документы примерно у ста человек, 22 отправили в военкоматы «при силовой поддержке». В центрах временного содержания иностранных граждан условия жёсткие: по словам адвоката, людей лишают еды и воды — «подпишешь всё, что угодно, лишь бы выйти». Конвейер простой: ЦВСИГ — угроза депортации — контракт.

В Пензе весной и летом 2026-го счёт задержаний, по словам правозащитника, пошёл «на сотни сообщений в месяц». Людей останавливали на улицах Октябрьского и Железнодорожного районов, в Каменке, Заречном, Кузнецке — по пути с работы — и везли в военкомат на Складской, 19. Среди задержанных — 53-летний мужчина с больным сердцем, люди с онкологией, граждане, которых вызывали формально «сверить данные». 19 июня пензенское МВД заявило, что сообщения о рейдах «не соответствуют действительности», а полиция лишь помогает выявлять тех, кто не стоит на воинском учёте. Родственники задержанных писали Бастрыкину и Путину. Ответов не получили — по крайней мере, положительных.

Гражданство в обмен на тело

Украинский проект «Хочу жить» насчитал минимум 360 граждан Киргизии, воевавших на стороне России. Самому младшему было 18, самому старшему — 63. Минимум 38 погибли. Самый короткий путь от подписи под контрактом до смерти — двенадцать дней. Юрист Мирлан Токтобеков делит завербованных на три категории: поддавшиеся пропаганде, сознательно рискующие ради денег и просто обманутые обещанием «высокооплачиваемой работы вдали от боевых действий».

Схема с новыми гражданами РФ работает иначе, но не менее грубо. По данным расследования «Радио Свобода», около сотни недавно натурализованных мигрантов из стран СНГ были вызваны в военкоматы Петербурга — свыше двадцати получили ультиматум: контракт или депортация с лишением гражданства. Правозащитник, которого цитирует издание, формулирует это без обиняков: по его словам, выбора фактически не оставляют — либо контракт, либо лишение гражданства и депортация. 19-летний студент из Одинцово Артём, уроженец Узбекистана, отказался — и получил отказ в продлении вида на жительство, хотя ему оставался год учёбы. С начала 2025 года, по словам правозащитницы Елены, она помогла минимум 176 мигрантам избежать незаконной депортации по этой схеме — капля на фоне масштаба, который никто точно не измерил.

Деньги вместо указа: тюрьмы и суммы

Формальный указ не понадобился ещё и потому, что нашли замену дешевле политических рисков — деньги и заключённых. По подсчётам «Медиазоны» и Би-би-си, из колоний в 2022 году, ещё при Пригожине, завербовали 48 366 человек. Украинская разведка оценивает общее число выходцев из тюрем к концу 2024 года в 140–180 тысяч — это оценка стороны конфликта, не факт, но порядок цифр показателен. По данным «Медиазоны» на середину июля 2026-го, за войну погибли не менее 26 069 бывших заключённых; в боях за Бахмут они составили свыше 17 тысяч из 19 500 погибших, причём половина — в первые три месяца.

С деньгами всё нагляднее. К июлю 2026-го в Дагестане единовременная выплата за контракт достигала 3,6–4,1 млн рублей, до конца августа доходила и до 4,5 млн. В Ставрополье — 3,5 млн, в Карачаево-Черкесии — 3,1 млн, а в Ингушетии и Чечне — почему-то всего 400 тысяч. В Самарской области в январе 2025-го зафиксировали рекорд по стране — 4 млн, но с оговоркой: новых контрактников оттуда сразу направляли в штурмовые отряды. В Москве региональная часть выплаты составляла 1,9 млн, а мэрия заявляла, что повышать её не намерена — желающих хватает. Марий Эл подняла выплату до 2,5 млн с 1 января 2026-го, хотя годом ранее её же снижали до 400 тысяч. Башкортостан поднял выплаты в начале 2026-го на фоне дефицита бюджета — один дефицит закрывают другим. Координатор «Гражданин и армия» Сергей Кривенко называет обещания службы в тылу и демобилизации через год обманом: контракт военного времени бессрочен, а резервные должности — «дымовая завеса».

Срочники под Курском и статья, которую боятся называть

О призывниках у границы предпочитают не говорить вслух, но цифры пробиваются. Совместное расследование «Вёрстки» и «Важных историй», опубликованное 13 августа 2026 года — спустя два года сбора имён, — установило: не менее 77 российских срочников погибли в Курской области в августе 2024-го, когда ВСУ провели трансграничную операцию. Ещё свыше 30 числятся пропавшими без вести. Срочники начали прибывать на границу с конца марта 2024-го и на отдельных позициях — под Суджей, в Николаево-Дарьино, Свердликово, Олешне — составляли от 50 до 85% личного состава. Формально их не должны бросать в бой без согласия. Как это согласие получали — вопрос, которого российские ведомства не задают.

С дезертирством то же самое: цифры есть, но их всё труднее достать. По данным «Медиазоны» на май 2025 года, в суды поступило 20 662 дела об отказе от военной службы, из них 18 159 — по статье 337 УК РФ, самовольное оставление части. «Важные истории» насчитали в двух сводных списках 49 001 уникальную запись военнослужащих, объявленных дезертирами или в статусе «СОЧ», на конец 2024 года — из них лишь около 300 позже отметили как погибших, пленных или пропавших, то есть подавляющее большинство просто ушли и живы. С 2026 года Судебный департамент при Верховном суде ограничил доступ к значительной части судебной статистики — свежие сводные цифры считать почти не из чего. Украинский проект Frontelligence Insight оценивает, что дезертирство в 2025 году удвоилось: не менее 70 тысяч человек покинули подразделения — оценка стороны конфликта, не приговор суда, но она ложится на ту же картину.

Указ, которого никто не отменял

28 октября 2022-го российские власти заявили, что мобилизация завершена. Отдельного указа о её окончании Путин так и не подписал — юрист Павел Чиков ещё тогда объяснял почему: закон даёт президенту право объявить мобилизацию указом, но механизма её официального завершения в законе просто нет. Формально указ №647 действует по сей день. В июле 2026-го Росгвардия готовилась заранее, по новым правилам гражданской обороны, к «угрозам в период мобилизации, военного положения и военного времени», расширив список тех, кого будут эвакуировать, — теперь включая военнослужащих. Готовятся, судя по всему, не для галочки: правила пишутся под сценарий, в котором нынешних инструментов — реестра, облав, денег — может не хватить.

Тем временем счёт продолжает идти не в пользу системы. По расчётам, о которых писала «Радио Свобода», Россия теряет солдат быстрее, чем вербует, — колонии, реестр, облавы и рекордные региональные выплаты в сумме не закрывают разрыв между потерями на фронте и притоком новых контрактников, а указ на этот случай уже подписан. Просто ждёт своего часа, никем формально не отменённый, — там же, где решили: цифры лучше не объявлять, а собирать по одному, в спортзале, в общежитии, в приёмном покое военкомата, куда человека привезли «сверить данные».